Поделиться:

Михаил Веллер "Человек в системе", конспект главы 1

Почему, черт возьми, я вечно с кем-то повязан и кому-то должен: родителям, школе (чтоб она сгорела), работодателю, семье, и самое главное — государству, которое меня постоянно обманывает и использует в своих корыстных целях?

Я не хочу! Я не хочу воевать. Не хочу щадить воров и наркоторговцев. Не хочу выкачивать недра страны и гнать все бабки за рубеж. Не хочу кретинского оболванивающего телевизора. Не хочу пошлости, рекламы, фальшивой политкорректности и тошнотворного разврата на правах нормы.

Я не хочу помогать голодающим Африки. Я хочу, чтоб они наконец научились работать и кормили себя сами на своей благодатной земле, где плодоносит даже воткнутый в джунгли карандаш. Чтоб они прекратили делать двадцать детей на одну матку и занялись чем-нибудь менее приятным, но более полезным. Я не хочу продавать оружие дикарям, особенно в долг, который никогда не будет оплачен.

Каждый из нас отлично знает, как он хочет жить. Почему в реальности он живет иначе, даже если его, кажется, никто силком не заставляет?

Кратко это все можно сформулировать так:

Почему мы вместе другие, чем по отдельности?

Почему вместе мы делаем то, против чего по отдельности?

Родительское повеление и родительский запрет кладут начало социальному оформлению личности. Получение всех нужных благ и наказание в виде их неполучения формируют в ребенке зависимость от ближнего окружения. Он соотносит свои действия с реакцией окружающих. И первичный опыт ложится в подсознание. Родители и воспитатели всех мастей внушают ребенку: что не надо бить слабых; не надо отбирать у них понравившиеся игрушки; надо иногда давать им поиграть своими игрушками, потому что это хорошо; надо делиться с ними конфетами. Улица, детсад и школа прибавляют: надо давать сдачи и не надо ябедничать. Такова социальная адаптация ребенка, и она понятна. Личности внушается: что общее выше личного; что интересы Родины выше твоих; что высшая честь и доблесть — служить своему народу; что нет славы большей, чем пожертвовать жизнью ради жизни своей страны.

А потом мы, те, кто чего-то хотел, поступали в институты, и ездили летом в стройотряды, и одевались модно и хорошо как могли, но фарцу глубоко презирали. Фарцу интересовало только то, что можно было надеть, выпить или прослушать. Они были унтерменшами, вместе с официантами, мясниками и продавцами комиссионок: у них не было ничего, кроме предметов потребления.

Два встречных муравья ощупывают друг друга усиками, две собачки обнюхиваются. Два человека —?..

Контакт двух людей — в любой обстановке — выходит далеко за пределы слов, и жестов, и даже взглядов. Два человека словно тоже ощупывают друг друга невидимыми усиками, прослушивают неслышные волны, исходящие от другого. Две массы, два энергетических сгустка, коснулись друг друга полями. Через это общее полевое пространство, через зону совмещения, происходит двухсторонний обмен информацией. Каждый уясняет другого: кто ты? каков? чего ждать? с кем я имею дело? Насколько можно сближаться? Или лучше держать дистанцию подальше?

Вот двое попутчиков в купе. Считывается не только видеокод. Как ты одет и почем твое барахло. Насколько ты здоровый? обаятельный? уверенный в себе? Главное: насколько значительная личность вырисовывается за твоими манерами, мимикой, жестикуляцией, интонациями?

Два человека примериваются друг к другу — решая на уровне автоматики, рефлексов, подсознания, мельком, незаметно, не фиксируя этот быстрый процесс в сознании: кто из нас значительнее? Кто с кем больше должен считаться? Кто лидер? Или мы признаем равенство друг друга? И тогда будем оказывать взаимно мелкие знаки приязни: жест, вопрос, предложение глотнуть-куснуть, газету. Пробный шар — фраза, повешенная в воздухе, нейтральная: ответит ли попутчик или промолчит, желает он контакта или нет, подчинится моей интонации или проигнорирует.

Это — групповое поведение. Ни за чем не нужное. Так, для комфорта чувств. Потому что если попутчик не смотрит на тебя, не поддерживает фразы, не производит мелкие знаки дружелюбия — это дискомфорт. Вплотную к тебе, в замкнутом пространстве, находится человек, в добром отношении которого ты не уверен. Он не откликается на сигналы системы распознавания «свой — чужой». В случае чего от него не знаешь чего ждать. Он неприятен. И это его поведение — задевает; раздражает; мешает; оскорбляет, наконец. С таким человеком нельзя отправляться в поход, на шабашку, в разведку и на зимовку. Он будет мотать нервы. Он не адаптируется в группу. У него отсутствует «чувство партнера». Ему будут бить морду. Его могут убить — ни за что, просто в нарастающем нервном напряжении работы в замкнутом пространстве. На траулере такие часто падают за борт.

Но — один вечер в купе вам делить нечего! А на подсознательном, рефлекторном уровне он неприятен. Ибо двое — это уже группа. И нарушения группового поведения — ведут к конфликту внутри группы.

Для вас же спокойнее просто не обращать на него внимания! Почему это плохо получается? Потому что срабатывает групповой инстинкт.

Если вы признали лидером его — возможна одна модель отношений. Лидер ты — модель может быть зеркальной к первой. Равны — тогда обозначаете друг другу «нейтральную полосу» взаимного пользования, в утилитарном и эмоциональном смысле. Но если он как бы не замечает вас вообще — то на уровне группового инстинкта он ставит вас намного ниже себя. И ваш инстинкт повелевает вам дать ему по морде, назвать козлом и хамом и подчинить себе. А вот генетика у нас такая. Эволюцию мы такую прошли.

Подобные микроконтакты возникают на улице, в транспорте, в очередях и т. п. Смысл минимальной любезности ясен — групповое общежитие. А вот «ощупывание» друг друга такого явного смысла не несет. И однако! Групповой инстинкт включает в себя инстинкт иерархии.

Групповая иерархия подразумевает групповую координацию. Смысл координации действий понятен на производстве, на войне, в экспедиции. Но. Иерархия есть всегда. А координация не всегда. Иногда она просто невозможна, ее никак не применить.

В группе детского сада. Или в школьном классе. Или в тюремной камере.

Все делается по распорядку. У всех равные права, обязанности и условия. Будь группа аморфной или иерархически структурированной — от этого абсолютно ничего не зависит. — Кроме социального статуса и самочувствия членов группы.

Быстро выделяются: лидер, перворанговые особи, второранговое большинство и изгои.

Вот такая самоорганизация социальной материи. Делать нечего — а структурирование происходит.

Реакция на вызов — это: лидеру достанется сладкий кусок или лучшие самки для передачи генов. И вот — самок нет, пайки равные, и все равно групповое структурирование работает.

Групповой инстинкт обеспечивает «целесообразное групповое структурирование» еще до того, как от него может быть толк, и даже тогда, когда толка вовсе не может быть.

Группы бывают самые разнообразные. Наш двор, наш район, наш дом, наша школа, — мы пацаны отсюда. Наш класс и наш отряд в летнем лагере. Наша бригада, наш экипаж, взвод, рота, полк. Город, область, страна. Нация, народ, раса.

О социологе Аристотеле: «Государство существует по природе и по природе предшествует каждому человеку». То есть государство есть субъект. То есть не от воль человеческих зависит — быть государству или не быть. То есть существование государства объективно, и оно выше нас, оно первично по отношению к нам! Оно имеет более общий, более абстрактный, более приближенный к общей, единой, абстрактной идее Бытия характер, чем конкретизированный и детализированный отдельный и единичный человек. Нет, Аристотель точно был гений, даже не сомневайтесь. «Государственным благом является справедливость, то есть то, что служит общей пользе». Каково?! Это уже в XX веке Лоренц отчеканил «Справедливое — есть наиболее выгодное для всего вида в его совокупности…» Он это уже на уровне биологии и животных инстинктов сформулировал.

В XVIII веке люди вообще и философы в частности могли объяснить все с точки зрения разумности, причинности и целесообразности, короновали человека как Царя Всего, антропоцентризм вырос, как бобовый стебель до неба. На букву «г» написали гуманизм и стали кричать про Протагора с его «человек есть мера всех вещей».

Артур Шопенгауэр объяснил всем с элементарной простотой и доходчивостью, что в основе всего Бытия — лежит Мировая Воля. И никакой разум тут ни при чем. Высшая, Изначальная, Верховная — Воля — есть перводвигатель и первопричина всех действий, жизни всех существ и т. д. Это — конечное объяснение. Воля иррациональна. Она есть потому, что она есть. Она являет себя через всех существ и через все их желания и действия. Потому что никакого стройного, разумного, полезного, необходимого объяснения конечной цели Бытия нет и быть не может. Бернштейн: «Движение — все, конечная цель — ничто».

Чарльз Дарвин со своей седой бородой и молодым конкурентом-единомышленником Уоллесом выдал насчет эволюции: все развивается от простого к сложному.

Герберт Спенсер: эволюционирующая материя существует в трех видах. Неорганическая. Органическая. И над-органическая, или социальная.

То есть. Все государственные институты, все формы человеческого общежития, все групповые разновидности, — это различные формы существования все той же, в принципе, материи, — в ее высшем, над-органическом, социальном виде. Вот такой венец эволюции — на сегодняшний день.

А Густав Ле Бон написал, что толпа мыслит, чувствует и действует не по тем же законам и принципам, что отдельный человек. Что сообщество многих — это отнюдь не простая арифметическая сумма. В толпе возникают новые свойства. И толпа глупее, грубее и агрессивнее составляющих ее людей по отдельности.

Заметьте, слово «система» при Ле Боне было еще не в ходу.

А Фрейд врылся в подсознание, и обнародовал вывод, что оно более руководит нашими действиями, чем сознание. Оно может быть главнее разума! Наши глубинные инстинкты, комплексы и скрытые желания, в которых мы даже не отдаем себе отчета, — есть главный рулевой нашей жизни.

А ученик и сомысленник его Юнг пошел дальше и сказал, что есть вообще «коллективное бессознательное». Не только отдельными людьми, но народами и человечеством в целом во многом управляет бессознательное. Образы, взгляды и стремления, утопленные ниже уровня умственного самоотчета.

А Вернадский, если сказать коротко своими словами — «По мере эволюции биосферы Земли миграция атомов биосферы активизируется». А также — «Созидательная деятельность человека стала планетарным фактором геологического масштаба».

Илья Пригожин: в результате идущих процессов при некоторых условиях, скажем сейчас так, не вдаваясь в подробности, из более простого и неупорядоченного образуется более сложное и упорядоченное.

А немец Герман Хакен придумал синергетику. Придумал он слово. А говорил о самоорганизующихся системах.

Человек стремится к максимальным ощущениям. Максимальные ощущения легко достижимы в чистом виде — через наркотики и т. п. Но для большинства это невозможно по закону больших чисел: кто-то должен производить наркоту и обеспечивать нарков едой, одеждой и жильем. Нарки могут существовать только в цивилизации. А для цивилизации большинство должно быть нормально.Большинство получает максимальные ощущения через максимальные для себя действия. Люди всегда знали: «Ты должен делать самое большое, на что ты способен в жизни». Позже это назовут стремлением к самореализации. А мотивация стремления к максимальным действиям основана на стремлении к максимальным ощущениям.

Поэтому человечество совершает самые большие действия, какие только может. Повинуясь не разуму — но инстинкту. Инстинктивному стремлению к максимальным действиям. Да: вот такое мудрое и образованное — гробит экологию и самоистребляется в войнах, что есть жуткая глупость! Ум — не главное. Главное — действие.

Прогресс — это движение ко все большим действиям.

А что такое действие? Это изменение чего-то в мире. Что-то в результате действия стало не так, как было до действия.

А что такое изменение? Каков базовый, нижний, первичный, скальный уровень понимания, анализа этого процесса? Видимо, энергия. А первичнее энергии нет уже ничего. Энергия — как способность совершить изменение. Как первичный посыл к действию.

Собственно, вся история Вселенной — это эволюция энергии. От Большого Взрыва, когда не было еще ни времени, ни пространства, — до настоящего момента, когда первичное расширяющееся раскаленное облако организовалось в сложные материальные структуры вплоть до биологических клеток и живых существ с нами, Человеками, наверху. И коли мы есть порождение и часть Вселенной. И существуем как ее часть и по ее законам. То. Стремясь к максимальным действиям. И будучи встроены в энергоэволюцию Вселенной. Мы движемся к совершению нами Максимального Действия. Что в неограниченном ничем Идеале, в неведомом еще удалении времени и пространства — есть Максимальное Созидание и одновременно Максимальное Разрушение. (Потому что создание и уничтожение равны по величине произведенного действия и противоположны по знаку.)

Есть теория Тепловой Смерти Вселенной. И человечество послужит в этой точке Конца Всего как бы запалом: будучи неограниченно умным, технологичным и через технологии и разум энергетически потентным — Человечество грохнет всю материю Вселенной, и уничтожит умерший косный Мир, и зажжет в Новом Большом Взрыве — Новую Вселенную.

Что бы ни делало человечество — это шаг на едином Большом Пути. Внутри этого шага суетится многосложное броуновское движение человеков и социумов — но общий путь направлен и определен.

А поскольку больше всего людей всегда волновали отношения между людьми. И смысл явно неразумных человеческих поступков. И причина повторяемости исторических коллизий и невозможности извлечь практические уроки из исторических ошибок. То об устройстве нашего муравейника и необходимо сказать несколько слов. Ибо отношения между людьми и группами в конечном счете определяются не разумом, не моралью и не пользой. Но сами разум, мораль и польза есть фрагменты и орудия Большого Пути.

Вильям Блейк меланхолично констатировал: «Невозможно сказать людям истину так, чтобы они ее поняли, — следует говорить так, чтоб поверили». А на чем зиждется вера? — на авторитете, привычке, общепринятости.

Новое побеждает в борьбе со старым, и иногда уже после смерти новооткрывателя. А старое — это что? А это знакомый, привычный, ставший давно естественным для всех уклад жизни, всех отношений, мыслей и вещей. Многосложная, живая, единая ткань социума — вот что такое «старое». Старое — понятно, логично, ты органично встроен в него, а оно обмято по тебе, как обношенный приспособленный костюм. И если ты начинаешь движение не в унисон, и движешься в непредписанном тебе направлении, — окружающая среда оказывается вдруг густой, вязкой как глина. Инстинкт самосохранения социума повелевает давить все нетипичное, нештатное, нетрадиционное: новое.СОЦИАЛЬНЫЙ ИММУНИТЕТ отслеживает и ликвидирует все нетипичные новообразования.

Вот что сумело уцелеть — то и доказало свою жизнеспособность: то и истинно, получает право на существование и принимается обществом.

Уничтожение изобретателей и первооткрывателей — это естественная реакция системы на угрозу дестабилизации. Естественная реакция общества на угрозу для части своего устройства. Ибо в системе — будь то организм биологический либо социальный — невозможно реформировать или заменить одну часть, не затрагивая многочисленные связи этой части со многими другими. Ибо? Ибо! Ибо все устройство системы многократно отражается и повторяется в сознании каждой монады — каждого человека общества.

Консервативное начало повелевает сохранить все так, как есть навечно и безо всяких изменений.

А новаторское начало заставляет ежесекундно пробовать произвести любые возможные изменения, какие только можно придумать.

Единство и борьба этих двух начал, как ни банально это звучит, и есть имманентное свойство и источник эволюции социума и вообще цивилизации.

Попытки изменений производятся отнюдь не только в сторону улучшения (как люди обычно понимают улучшение). Попытки изменений совершаются непрестанно по всей сфере возможных направлений. Вот все, что только можно придумать, измыслить, вообразить — все и пытается осуществиться. То есть:

СОЦИАЛЬНЫЕ МУТАЦИИ происходят в обществе постоянно. На разных уровнях. Научном, техническом, культурном, экономическом и т. д. Они могут иметь для общества значение вредное, полезное, и чаще всего нейтральное. Почти все они тормозятся и гасятся без последствий для общества.

Но иногда. В редких отдельных случаях. Мутация оказывается ощутимо и резко полезной. А импульс ее мощен и не дает себя погасить. И общество эволюционирует. Изменение встраивается в обновляющуюся систему.

Вот старый и хрестоматийный опыт. Из десяти испытуемых девять проинструктированы, а десятый — чистый наивняк. Определите сравнительную длину двух отрезков. И девять дружно и рассудительно решают один за другим, что короткий — длиннее. Десятый смущен. Сбит с толку. Колеблется… И в большинстве случаев — соглашается с ними! не веря собственным глазам! не веря очевидной и простейшей истине! Он называет явно более короткий отрезок — более длинным, и его колебание сменяется облегчением: он сделал выбор. И лишь немногие, плюя на единогласное мнение остальных, называют короткое коротким, а длинное длинным.

Социопсихологи здесь говорят о конформизме и нонконформизме. Человеку, то есть, свойственно разделять мнения большинства, даже если эти мнения явно неверны. То есть были бы неверны, если бы он имел возможность спокойно оценить все самостоятельно, в одиночестве, без оглядок. А так: «Если десять человек сказали, что ты пьян — заткнись и иди домой спать, значит пьян».

Шо мы имеем? С одной стороны мы имеем сенсорный опыт. Сигнал органов чувств. Однозначно ясный: здесь длиннее! А что такое работа зрения? Первейший фактор ориентирования в пространстве. Главнейший способ получения всей информации обо всем происходящем. Зрение имеет жизненно важнейшее значение! Зрение — одно из важнейших проявлений инстинкта жизни: видеть, чтобы жить.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ. Вот что мы имеем с одной стороны.

СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ. Вот что мы имеем с другой стороны.

И социальный инстинкт оказывается для подавляющего большинства людей важнее индивидуального. Быть в социуме, быть членом группы — эта потребность сильнее в человеке, нежели потребность доверять своему личному инстинкту жизни. А само наличие группы предполагает ее единство. А единство существует на разных уровнях. А один из уровней — это единство мнений и оценок всех членов группы по максимальному числу вопросов.

Единство мнений толпы есть проявление социального инстинкта, необходимо наличествующего в социальной форме существования материи. А скорость эскадры измеряется по скорости самого тихоходного судна, — и мнение толпы умственно ограничено уровнем, доступным самым тупым ее членам.

Толпа существует не для мозгового штурма интеллектуалов и вообще не для того, чтобы мыслить. Толпа существует для того, чтобы действовать! Толпа повинуется социальному и системному инстинкту: стремится к максимальным действиям, возможным лишь согласованно, массой. Поэтому толпе нужны простые, ясные, односложные решения. Команды и лозунги! А не интеллектуальный анализ.

Поэтому толпа, как давно отмечено, всегда глупее почти всех ее членов по отдельности.

Почему мученичество — крепит веру и идею, привлекает к провозглашенной истине? Потому что муками и смертью творец предъявляет обществу надличностную ценность своей идеи. Не для себя — для людей радел. .

А надличностная ценность обладает системообразующей силой. Людям потребны объединяющие истины, системообразующие величины: людям надо верить во что-то общее, иметь единые критерии поведения, одну и ту же точку зрения на мир.

Гений — это характер. Ну и вообще: кому много дано — с того много спросится, кто ж это не слыхал.

Штормовой встречный ветер, преодолеваемый гением — это сопротивление окружающей среды. Чем больше ты хочешь изменить — тем сильнее сопротивление.

Из чего родилась и сформировалась философия? Из потребности человека постичь устройство мира. Понять, узнать, вообразить начало и причину Истории. В чем изначальная причина Всего Бытия? Как связаны его части? Почему отношения человека с природой именно таковы? И т. д. Философия включала в себя и космогонию, и психологию, и логику, и этику, и политологию, и т. д. Какова основная задача философии? Объяснить в полном объеме и на всех уровнях, почему жизнь устроена так, а не иначе. И как же именно в своих глубинных взаимосвязях она устроена. Уровень космологический первично выглядел: отчего холод и жара? ночь и день? солнце и звезды? откуда взялись, кто сделал? Уровень психологический первично выглядел: почему он сильнее? почему мы воюем? почему она хочет быть с ним, а не со мной?

Основной вопрос остается тот же. Почему человек таков, каков есть. И почему мир таков, каков есть. И в чем первопричины этого устройства. И как они связаны и обусловлены друг другом.

Устройство мира отошло к естественным наукам. Устройство личности и общества отошло специальным гуманитарным наукам. Вопрос о первопричине Бытия в противоположность Небытию был серьезными людьми отнесен к области принципиально Непознаваемого. Что осталось в изначальной основе?

Что такое счастье? Почему мир несправедлив? В чем смысл жизни? Чем все кончится? Философия, которая не рассматривает эти базовые для любого человека вопросы, не есть философия. Но есть частная внутрифилософская поднаука, занимающаяся частными вспомогательными вопросами.

Что же такое философия?

Ответ первый. Вся совокупность философских, околофилософских, внутрифилософских наук и поднаук, рассматривающих все философские, околофилософские и внутрифилософские вопросы и подвопросы. И таким образом все, что рассматривает какой-то частный отрезочек и участочек общего философского поля, есть философия. Таковы азы: современная общепринятая точка зрения. Типа нельзя же объять необъятное, но можно потрогать по кусочкам.

Ответ второй. Философия — в смысле конкретная философская система — есть единая, цельная, логически увязанная система мировоззрения, рассматривающая Бытие во всем объеме и основных принципиальных взаимосвязях, от устройства Космоса до устройства индивидуальной человеческой психологии. И все основные процессы Бытия рассматриваются и анализируются с точки зрения единства этих взаимосвязей. Вот все, что вообще существует — находится между основным и принципиальным устройством Космоса — и глубинными мотивами человеческой психики. Философия — это цельное и логичное мировоззрение, под углом которого рассматривается и объясняется все. Вот вообще все. Я хотел сказать: вот так следует понимать, что есть философия по настоящему счету.

Я полагаю разницу между словами «философия» и «философствовать». Философия — это система, мировоззрение, единый комплекс взглядов на мир, и в ее основе лежит оригинальный, свой собственный, не бывший ранее взгляд на всю взаимопричинность Бытия. А философствовать — это рассуждать в парадигме одной или нескольких готовых и чужих философских систем на разнообразные темы, как связанные, так и не связанные между собой.

Вы не можете оставлять комментарии